Дождь

У меня эйфория…
Это безумие – знать, что в любую секунду… Да что там секунду – в любое мгновенье можно всё остановить! Захотела – и фонтаны застыли хрустальными скульптурами. Пожелала – и замерло вокруг тебя облако взлетающих голубей. Вздумалось – и вмиг ставшие кукольными прохожие не замечают, как из карманов утекают наличные… Впрочем, это ни к чему не приведёт.
Кто бы знал, что миг на самом деле оказался моментом, и даже мгновеньем? Знаете, чем отличаются эти три синонима? «Миг» – всего три буквы. Лживое слово. Создаёт иллюзию, что настоящее неизмеримо коротко. «Момент» – уже лучше. Но и это не выражает правды. Да, это слово длиннее эфемерного «мига», но оно как-то неправильно звучит. Вслушайтесь: момент. Очень легко, лениво и буднично произносится. А в подлинном времени не может быть такой простоты. Да и заканчивается на утвердительное и плотное «т». Как будто имеет чёткий конец. А это в корне неверно. То ли дело «мгновенье»! Слово длинное и затейливое, и произносится с такой тягучей задержкой в самом начале – как и подобает настоящему мгновенью. Оно немного замирает, чтобы дать знать о своем приходе, а потом пролетает втрое быстрее, словно обретя крылья, избавившись от своего тугого «мгн»… И заканчивается очень правильно – мягким размытым звуком. Ну не может же кусочек времени иметь строго выверенных границ! Конец так же легко должен переходить в начало, как и начало в конец…
Впрочем, я увлеклась рассуждениями, вам, верно, стало скучно…
Что ж, тогда расскажу что-нибудь более интересное. Сегодня я ради интереса не останавливала часов (надо же, до чего дурацкое изобретение!). Выходит, что я полтора часа разглядывала на просвет летящую пушинку, а потом обошла весь Кремль вдоль и поперёк за три удара курантов…
Знаете, что самое отвратительное в моём положении? Не поверите – музыка! Она останавливается вместе со всем остальным, но при этом не перестаёт звучать. Вы только представьте себе: звук удара по музыкальной тарелке, длящийся так долго, что становится похож на пилу. Хотя это не только музыка, но и любой другой звук ведёт себя так же. Поэтому когда я хожу по мгновеньям, стараюсь обходить зоны распространения особенно противных звуков.
А вот интересно, умеют ли другие люди находиться в настоящем? Наверное, умеют. Если представить, что во время всяких там медитаций, йоги вставали и преспокойно разгуливали, где им вздумается, и находили ответы на вопросы, которые (ответы то есть) якобы явились им во время медитации ввиде озарения! Вот смеху-то! И никто ни о чём не догадается, тем более что как бы далеко ты ни зашёл, гуляя по настоящему, следующее мгновенье отбросит тебя на исходную…
Как всё чудесно началось, не правда ли? Чем это закончилось, я сейчас расскажу.
А виновато во всём моё проклятое любопытство!
Я как-то потрогала воду в настоящем. Она была такой же мокрой, как и привычная, движущаяся вода. Но она совершенно не желала сдвигаться с места. Я попробовала снять с воздуха отлетевшую водную каплю, но она была будто прибита. При желании на ней можно было повиснуть, но это было бы очень больно – весь мой вес пришёлся бы на крохотный кусочек кожи на ладони. Даже представить больно! Но я всё-таки представила.
Вот тогда-то мне и стало любопытно. Я придумала себе такое хобби, какого ни у кого никогда не было – лазать по дождю! Тут всего-то и надо, что обувь и перчатки с металлическими подбойками, чтобы капли не врезались в кожу – и вперёд! Это будет замечательно, можно забраться по дождю до самой тучи и спуститься вниз, и притом без риска упасть и разбиться – дождинки прекратят падение.
Всё оказалось не так просто, как я думала. Очень трудно было поймать подходящий дождь. Такой, чтобы капли не были слишком редкими (чтобы я могла дотянуться от одной капельки до другой) и не слишком частыми (чтобы не застрять между ними) и не слишком мелкими (чтобы хоть можно было нормально ухватиться).
Всё лето я мучилась и жила, словно в прострации. Эйфория прошла бесследно. Экзамены я провалила, рассорилась с друзьями, домой приходила будто не к семье, а к чужим людям… Всё ждала нужного дождя. Сидела часами в ванной и всё трогала воду, то живую, то застывшую…
Наконец я дождалась. Дождь был что надо – крупные тёплые капли. Это был ещё не успевший набрать силу ливень.
Я заглянула глубоко в мгновенье, и дождинки застыли в воздухе, став похожими на капли воска. Я вышла из-под козырька подъезда и начала подъём прямо тут, возле дома. Поначалу было трудно и непривычно, руки норовили соскользнуть с крохотных дождинок, ноги никак не могли их найти, да ещё и приходилось извиваться змейкой, чтобы обогнуть царапающие бока капли. Наконец я достигла второго этажа. Это было моей маленькой победой. Впереди у меня ещё четырнадцать таких побед, а дальше – небо!
В первый раз я доползла только до четвёртого этажа. Но я всё равно была очень горда собой. Я немного заколебалась – слезть с высоты самостоятельно, или снова запустить ход мгновений, чтобы меня отбросило обратно под козырёк. Потом выбрала второй вариант – всё же я была плохо подготовлена физически, и осилить спуск была уже не в силах.
Следующие месяцы я жила только своим новым хобби. Обходила дом снизу вверх по спирали, изучала окна соседей сверху, один раз даже присела отдохнуть на ворону. Меня многие пытались расспросить, не понимали, что со мной происходит. И очень обижались, когда я не отвечала. «Ты мне не доверяешь», – говорили они. «Дело не в тебе», – отвечала я… Ну как же можно доверить такое? Никто ведь не поймёт! Я стала реже смотреть в зеркало – на лице будто появилась печать отчуждения… Ладони стали мозолистыми и жёсткими, движения нет-нет, а выдавали моё увлечение, хоть никто и не обращал внимания… Моё тело сохраняло память о походах наверх. Это означало, что по принятым в мире меркам, я неимоверно быстро состарюсь. Но я об этом забывала каждый раз, когда небо наливалось дождевыми тучами. Я превратилась в какое-то отрешённое ото всего существо.
Всё закончилось в сентябре, в тот день, когда небо разродилось идеальным дождём. Я устроила рейд. Отдохнув немного на крыше, я, было, начала спускаться вниз… Вот тогда-то всё и случилось. Я увидела человека (а человека ли?), который шёл по крыше мне навстречу, раздвигая дождинки руками. Меня бросило в жар. Он подошёл к самому краю и строго на меня посмотрел.
– Ну, может хватит? – спросил он.
Я вдруг осмелела.
– Это почему же? – хмыкнула я.
– Тебя затягивает, – грустно ответил он.
– Ну и что?
– Ты перестала ценить по-настоящему ценное.
– Самое ценное – это моё умение!
– Умение? Чтобы уметь, надо учиться. Ты разве чему-то училась?
– На самом деле я всегда это умела, просто не знала об этом, – высказала я свою теорию.
– Нет. Ты не не знала, а просто не верила. Помнишь, как всё началось?
Я молчала.
– Верно. Ты попросила. А зачем?
Я опять не ответила.
– Да. Всего лишь из-за любопытства. Но я не увидел в твоей просьбе ничего дурного. И что из этого вышло?
– А что? – вскинулась я, раздражённая укором в его голосе.
– Это ведь наркотик. И ради него ты стала забывать о тех, кто тебя любит.
– Ха! Любят они меня… Никто ничего не понимает и не хочет понять!
– Откуда ты знаешь? Ты ведь не рассказывала им.
– Да всё равно они не поймут… – сказала я уже не так уверенно.
– Еще раз спрашиваю: почему ты так решила?
– Но для них это нереально!
– Если реально для тебя, то почему для них – нет? Покажи им!
– А разве…
– Конечно, смогла бы. Знаешь, почему я подарил тебе твоё умение? Потому что ты поверила. Поверила сначала мне, а потом – в себя. Ты поверила настолько сильно, что тебе всё это действительно уд
Ты поверила настолько сильно, что тебе всё это действительно удалось. И после всего что было, неужели тебе трудно поверить, что ты могла бы показать? Неужели с такой верой тебе было бы трудно убедить других?
– «Могла»? Не «могу»? – спросила я, холодея.
Он вздохнул.
– Я дал тебе это за одну только веру. Надеялся, что ты оправдаешь… – Он немного помолчал, и мне стало стыдно. – Если хочешь, спускайся сама. Хочешь, я тебя спущу. Но больше ты в настоящем не появишься.
На глаза навернулись слёзы.
– И что, это всё, да? У меня ничего-ничего не останется?
– Нет, что ты! У тебя останутся знание и память. И, что ещё важнее, останутся те, кого ты перестала ценить. А ещё у тебя всегда буду я. Ты только не бойся говорить со мной и с ними.
– Кажется, я поняла, кто Ты… Так это я у Тебя просила?
— Да.
– Спусти меня, пожалуйста, – тихо сказала я.
Он улыбнулся.
– Я рад, что ты понимаешь.
И я мягко поплыла вниз, а Он остался на крыше, улыбаясь мне на прощание. Дождинки обтекали меня со всех сторон. И только теперь, когда Его силуэт на фоне серого неба начал таять с лёгким свечением, я поняла, что счастлива…