Год 2005. Я иду по четвертому этажу Московского горного университета, который окончил четыре года назад. И подойдя к реквиации, находящийся напротив деканата факультета РПМ, я поворачиваю направо, чтобы посмотреть расписание занятий студентов, которые теперь учатся на этом факультете – простое любопытство, наверно смешанное с сентиментальностью. При этом, боковым зрением я замечаю сидящую на стоящей у окна скамейки девушку. Однако, я не обратил на нее никакого внимания – «много есть еще Катерин». Я стал смотреть на доску с расписанием занятий. И вдруг я услышал негромкий, и как мне показалось, знакомый голос:
— Боже мой, неужели это ты?! Или у меня видение?
Я обернулся на звук голоса. Мои глаза округлились. Глаза девушки, обратившейся ко мне, тоже были буквально круглыми. Да, как в песне Андрея Губина: «Встретились мы посредине зимы, но друг друга с тобой не могли не узнать». Передо мной сидела та, которую я когда-то безумно любил. Любил так, что и не передать. Та, которая на мои чувства и знаки внимания отвечала жестким игнором. Та, с которой я уже и не чаял, когда-либо свидится. В общем, та самая…
— Неужели это ты?! — сказал я – Не может быть!
— Нет, это действительно ты?!
— Я…
— А что ты здесь делаешь?!
— Что ты здесь делаешь?! – стал давить я.
— Просто сижу…
— Не ври мне! Каким ветром тебя сюда занесло?
— Мне нужно рекомендательное письмо, чтобы продолжить обучение… А ты что здесь делаешь?
— Может быть, я тебе об этом когда-нибудь скажу, — засмеялся я. – А на кого ты собираешься учиться?
— На кого возьмут… А ты что, здесь учишься?
— Ага. На первом курсе… Шутка. Конечно, нет.
— Работаешь?
— Нет, — усмехнулся я, — работаю, однако не здесь.
— Понятно, — сказала она многозначительно.
— У меня недавно родился сын! – гордо сказал я ей.
— Я слышала… Григорий.
— Какой Григорий! Ядрен-батон, — возмутился я, — Георгий! Несущий победу!
— Второй?
— Нет, первый.
— А у кого-то, я слышала, двое.
— У Мишки недавно родился второй ребенок.
— У него двое?
— Он мне рассказывал только о двоих, — усмехнулся я.
Она тоже усмехнулась.
— Как твои дела? – спросил ее я.
— Все хорошо, все хорошо, — последовал спешный ответ.
Тут из деканата вышел мужчина, очевидно незнакомый мне преподаватель, и обратился к ней:
— Вы Владимира Ивановича ждете?
— Да.
— Так его сегодня больше не будет. Приходите завтра.
— А к какому времени?
— Ну, подходите часам к девяти.
Неизвестный ушел.
— Ну, все, я пошла, — сказала она.
Мне показалось, что она сказала это с какой-то легкой нервозностью в голосе, возможно боясь, что я захочу проводить ее, или начну приставать, добиваясь поцелуя, ну хотя бы в щечку. Ха! Если она действительно опасалась именно этого, то совершенно напрасно! Для человека, который ее до смерти любил – это слишком мало. А для человека, который ее уже не любит – это слишком много.
— Alles, — с силой выдохнув из легких воздух, ответил я.
Вряд ли поняв смысл этого слова, она поднялась и пошла по направлению к коридору. Я не стал провожать ее взглядом.
Она изменилась. В общении со мной, она утратила прежнею уверенность, которая раньше позволяла ей манипулировать мною. Она стала какой-то нервной, что раньше ей было совершенно не свойственно. Видимо за прошедшие годы, она приобрела целую кучу комплексов, которые изменили ее, сделав гораздо более уязвимой, чем она была раньше.
Что почувствовал я, встретив ее? Ничего! В моем сердце ничего не екнуло, как это бывало раньше. И я не был смущен этой встречей. Хотя, когда кто-нибудь из моих бывших сокурсников напоминает мне о ней, я каждый раз одновременно испытываю два чувства: грусть и ярость. И теперь я знаю, что наше знакомство в марте 98 года не было случайностью. Теперь я точно знаю – это Судьба.