…Ночь,
В мерцании тысячи звёзд.
Ручей,
Тревожно звенящий в тени мимоз.
Аккорды гитары. Трель соловья.
Шелест,
Таинственный белого шёлка
Во взгляде —
Терпкая грусть, одиночество волка
В улыбке —
Невинность греха и порока.
Осталась лишь вечность,
А это совсем недолго…
Ночь. Серебристые блики звёзд на встревоженной глади озера. Месяц – новорожденный, тонкий-тонкий – смущённо прячется за рваное облако.
Лёгкий, порывистый ветер взлохмачивает её волосы, играет с плащом. А она танцует вместе с ветром, смеётся, и смех её, звонкий и чистый, разносится далеко над холодной весенней водой.
Такой же красивый как она сама.
И этот смех заставляет стиснуть рукоять меча. Заставляет прийти в себя. Артур помнил её смех и ненавидел всем своим существом, как и ненавидел его владелицу. Одиннадцать лет он носил в себе эту ненависть, твёрдо зная, что живёт только для того чтобы отомстить. Теперь же не верил, что этот миг настал.
А она его даже не помнит. Сколько судеб она исковеркала? Сколькие, как его отец, мать и брат никогда уже не улыбнутся новому дню? Как она может смеяться и радоваться… жизни?
Чудовище. Дрянь. Убийца.
Артуру зимой должно было исполниться десять. Он помнил тот вечер. За окном бесновалась вьюга, а в комнате горел камин. Весело стрелял искрами. Отец тогда был необыкновенно оживлен, а мама наоборот задумчива. Она чувствовала что-то, но отец смеялся и Лоренс, братик старший, тоже смеялся. Им было хорошо и Арчи тоже было хорошо, даже его болезнь куда-то пропала, и он не кашлял кровью, и смог сам спуститься вниз. Пахло хвоей, по всему дому стояли букеты из еловых лапок, до зимнего солнцестояния оставалось всего пара дней.
Они не сразу услышали, что в дверь стучат. Лоренс показывал забавные фокусы, которым научился летом у дяди-волшебника. Открывать пошёл отец, он ещё улыбался, выходя из гостиной.
За дверью свирепствовала вьюга, она торжествующе ворвалась в дом с рёвом, ветром и колючим льдистым снегом. Арчи, который любопытно выглядывал из-за угла, невольно поёжился от нахлынувшего холода и удивлённо округлил глазёнки, когда увидел кто, стоит на пороге.
Худая, высокая как тростинка, девчонка – наверное, одногодка Лоренса, лет пятнадцать. А отец как-то вздрогнул на мгновение, и если бы не мама так бы и держал незваную гостью на пороге. Он, кажется, даже дверь захлопнуть хотел перед её носом! Почему мама вмешалась… пригласила её войти.
Смерть.
Всё так быстро случилось. В руках у девчонки вдруг блеснули кривые ножи, и капюшон упал, и волосы – серебристые, неровно обрезанные, перья растрёпанные, — заблестели на свету. А Лоренс зашвырнул Арчи под диван, благо тот был легкий совсем, маленький. И Арчи лежал там, в пыли, и плакал беззвучно. Презирал себя самого за свой страх. Он слышал, как они умирали.
Потом всё закончилось. Скользящие шаги и чистый, звонкий голос: «Вылезай, щенок, у меня заказ на всех…хм… болезный-то, да тебе ведь и так не жить…»
Артур беззвучно выдохнул – она не тронула его тогда. Смерила своими странными фиолетовыми глазищами и ушла. Только вот он не умер. Ибо теперь Арчи знал для чего нужно жить. Он победил свою болезнь.
Он узнал кто она. По крупицам собирал правду, но собрал.
Люди звали её Бригитте. Она была полукровкой, не человеком, но и не Драконом. Последние не приняли её, а первых презирала она. Бригитте была наёмной убийцей – ей нравилась убивать людей и получать за это деньги от них самих. Так она ещё больше утверждалась в своём презрении. В своем праве быть выше этих глупых, ничтожных, вечно грызущихся между собой существ. Убеждала себя, что, несмотря на смешанную кровь она не такая.
У неё не было дома, свободная и непредсказуемая как ветер она постоянно путешествовала, и Артур странствовал вслед за ней. Он всю жизнь не успевал за полукровкой буквально на шаг. Казалось, Бригитте догадывается, что её разыскивают, и играет с ним. Она не пряталась, просто ускользала из пальцев и ловушек, словно ключевая вода.
Так прошло одиннадцать лет. Вся жизнь Артура была положена на поиски убийцы его близких. Он научился убивать, потому что ему было необходимо стать лучше её. Превзойти её. Артур сам не заметил, как стал жить её жизнью. Стал наёмником, ибо он умел лишь это. Всего себя он тратил на достижение заветной цели…
Ветер зашелестел листвой, и ветки орешника заслонили от Артура берег озера. Через мгновение он уже был пуст.
Бригитте смеялась и кружилась на ветру, ей казалось, что звёзды смотрят сейчас с небес и завидуют ей. Она была счастлива.
И она знала, что мальчик, Арчи, который преследовал её все эти годы, сейчас затаился за кустами орешника. Он хочет её убить, и он имеет право. А ещё Бригитте знала, что этот мальчик не станет стрелять в спину. Потому что захочет увидеть её глаза, глаза убийцы.
Она ошиблась тогда, поддалась жалости и подарила ему жизнь, хотя уже знала, чем это закончится. Мальчишка вырос и захотел отомстить. История повторяется? Та же самая что когда-то, невероятно давно приключилась с ней?
Но Бригитте не хотела умирать – теперь у неё была Майя, маленькое солнышко, ради которого нужно было жить. А этот мальчик… не мальчик уже – Артур – ей было жаль его. Она узнавала в нём осколки себя, и это были не лучшие осколки.
Налетел очередной порыв ветра и взъерошил ей волосы, обиженно спрашивая: «Ты забыла обо мне? Давай же играть!» Но девушка-дракон скользнула вбок, быстро и незаметно прячась в тени. Несколько бесшумных шажков и она у него за спиной.
Это Арчи? Где тот болезненный ребенок, чью семью она уничтожила по контракту? Высокий стройный парень с каштановыми волосами, выглядел теперь старше её. И как похож… Её тень. Её смерть.
— Эй, я здесь… — тихо окликнула она.
Артур вздрогнул, обернулся мгновенно, так быстро, что движения смазались в глазах. В руках мечи.
— Я здесь – Бригиттте по-птичьи чуть наклонила голову. – Ты хочешь меня убить, да? Это месть и она сладка, но со временем превращается в яд… я знаю.
— Тем не менее, я попробую, — голос хриплый, спокойный, лишь во взгляде читается напряжение.
— Но ты моя тень, моё отражение. А я твоя жизнь и цель… Ты сможешь убить себя?
И действительно – они похожи. Не внешне, нет. Движения, жесты, походка, неуловимая скорбь.
— Я смогу. А ты?
— Что ж…
Тихий шелест, извлекаемых из ножен клинков. Смертельное очарование последнего танца. Плавные и быстрые движения. И ненависти нет. Ушла куда-то. Не так Артур представлял этот миг. Разве к этому он стремился всю жизнь?
Эта тварь убила его семью. Столько времени прошло, а она не повзрослела. Те же серебряные перья волос. Худая и хрупкая как тростинка на ветру…
Проклятое Драконье отродье! Она же их убила!!!
Непонятное сочувствие в вертикальных драконьих зрачках.
Контакт взглядов, тел, движений. Они… равны?
И отчаянный вскрик за спиной. Она сбилась. Она растерялась. Она смотрит туда, за него, и руки прирождённой убийцы дрожат. Она боится?
Все произошло в один миг. Артур не успел остановить клинки. Не захотел. У Драконов тоже красная кровь. Или полукровка была больше человеком, чем казалась? Сколько крови в этом маленьком, хрупком теле!
Бригитте упала как сломанная кукла.
А там, на опушке стояла Майя, и чудесные белые цветы рассыпались под её маленькими ножками. Солнышко. Непонимание в лучистых глазках. И запоздалый, отчаянный детский крик:
— Мама!!!..
История опять повторится?